Русские и советские моряки не раз оказывали помощь терпящим бедствие, проявляя при этом чудеса самоот­верженности, действуя по неписанному закону: «Сам поги­бай, а товарища выручай!» Эти благородные черты прояв­лялись не только в отношении соотечественников, но и представителей других наций. Сегодня мы расскажем об терпящим бедствие, проявляя при этом чудеса самоот­верженности, действуя по неписанному закону: «Сам поги­бай, а товарища выручай!» Эти благородные черты проявлялись не только в отношении соотечественников, но и операции ледокола «Красин» по спасению зарубежной арктической экспедиции в июне-сентябре 1928 года и спа­сении парохода «Ильич» на Черном море в декабре 1931 -январе 1932 года. 

Г. Коваль, полковник, старший преподаватель кафедры оперативного искусства Академии гражданской защиты МЧС России,
член-корреспондент Всероссийского геральдического общества

Дирижабль «Италия» радирует: «SOS»!

Об этой спасательной эпопее написаны десятки книг на разных языках мира, созданы до­кументальные и художественные фильмы. В ней участвовали около полутора тысяч моряков, пило­тов, исследователей, промысло­виков-охотников из целого ряда стран: Норвегии, Швеции, Фин­ляндии, СССР, Франции, Италии. Были задействованы 18 судов раз­личного тоннажа и назначения, 21 самолет.
Речь идет об операции по спасе­нию потерпевших крушение чле­нов экспедиции на борту дири­жабля «Италия». ...В 1928 году известный ита­льянский авиатор и исследователь генерал Умберто Нобиле, имея в своем распоряжении созданный им дирижабль «Италия», заду­мал на нем совершить полярную экспедицию. Перед ней ставились большие задачи: определить по­ложение берегов Северной Земли и изучить ее внутреннее простран­ство; обследовать северную часть Гренландии и Канадского архи­пелага для решения вопроса, су­ществует ли гипотетическая Зем­ля Крокера; выполнить серию оке­анографических, магнитометри­ческих и астрономических наблю­дений на Северной Земле и Север­ном полюсе. В этих целях планировалось высадить там специаль­ные группы по два-три человека. В подготовке экспедиции при­нимал участие знаменитый по­лярный исследователь Фритьоф Нансен, председатель Междуна­родного общества по исследова­нию Арктики воздухоплаватель­ными аппаратами «Аэроарктик». Научные институты Италии, Че­хословакии, США и Англии пре­доставили в распоряжение экспе­диции самые совершенные в то время измерительные приборы. В лабораториях Рима и Милана создавалась специальная аппара­тура, необходимая в полете. Выступая с речью в Милане не­задолго до отлета «Италии», Но­биле заявил: «Мы вполне уверены и спокойны в отношении подго­товки экспедиции. Все, что мож­но предусмотреть, предусмотре­но, даже возможность катастро­фы. Дело наше опасное... Но мы пустимся в это путешествие имен­но потому, что оно опасно. Если бы это было не так, другие нас давно опередили бы».
Экипаж дирижабля «Италия», возглавляемый Нобиле, состави­ли 16 человек. 15 апреля 1928 го­да воздушный корабль покинул Милан и через Судеты направил­ся в Стольп, порт на южном бере­гу Балтийского моря. Сделав оста- новки в Стольпе и Вадзее, «Ита­лия» благополучно прибыла в Кингсбей. 11 мая дирижабль вы­летел оттуда и направился в пер­вый научный полет к Земле Фран­ца-Иосифа, расположенной на полпути между Шпицбергеном и Северной Землей. Однако из-за сильного ветра и сплошного ту­мана пришлось вернуться. Через четыре дня «Италия» вновь по­кинула причал Кингсбея. Но Се­верной Земли снова не удалось до­стичь, хотя полет продолжался не 7, как вначале, а 69 часов. В программу третьего полета входило исследование неизвест­ных областей между Шпицберге­ном и Гренландией. Нобиле наме­ревался достичь мыса Бриджмена на севере Гренландии, после чего взять курс на Северный полюс вдоль 27-го меридиана к западу от Гринвича. К полюсу отправи­лись 23 мая в 4 часа 28 минут. На следующий день дирижабль до­стиг Северного полюса, однако из-за непогоды снизиться и высадить на лед исследовательскую группу было невозможно. Торжественно сбросив на полюс большой дере­вянный крест, освященный Па­пой Римским, и национальный флаг Италии, взяли курс обратно на базу. На пути к Шпицбергену утром 25 мая дирижабль вдруг стал рез­ко терять высоту из-за необъяс­нимой утечки газа и вскоре, по­сле 135 часов безостановочного полета, в 10 часов 33 минуты рух­нул с высоты 300 метров на тори-стый лед. Катастрофа произошла примерно в ста километрах от ос­трова Северо-Восточная Земля. Всего в двух часах полета до базы в Кингсбее.
В момент катастрофы, при па­дении дирижабля на лед, погиб моторист Помелла, а Нобиле, ме­теоролог Мальмгрен и старший механик Чечони получили тяже­лые травмы. Гондола разломилась надвое, и дирижабль, резко поте­рявший в весе, взмыл в небо. Шесть членов экипажа - профес­сор Понтремолли, мотористы Ар-дуино, Чокка, Наратти, такелаж­ник Александрини (по его фами­лии впоследствии и стали назы­вать эту группу) и журналист Ла-го, находившиеся в уцелевшей ча­сти гондолы - были унесены вет­ром вместе с остатками оболочки воздушного корабля в восточном направлении. Через 20 минут по­сле падения на лед 9 членов экспе­диции, оставшиеся на льдине, увидели на горизонте тонкий столб дыма - дирижабль сгорел. Спасшимся удалось найти в от­ломившейся части кабины дири­жабля четырехместную палатку, продукты и запасную коротковол­новую радиостанцию. Они натяну­ли палатку на остов гондолы, а чтобы она была лучше видна на снегу, ее облили красной краской. Отсюда и облетевшее впоследст­вии весь мир название: «Красная палатка». Уже через несколько часов по­сле катастрофы радист Бьяджи послал в эфир сигнал «808». Но эфир молчал, на призывы о помо­щи никто не ответил: радиостан­ция оказалась слабой, а самодель­ная антенна - чересчур короткой. Члены экспедиции, обосновавши­еся в «Красной палатке*, попали как бы в ловушку: не в силах спа­стись сами, они не могли «навес­ти» на свой лагерь спасателей. По­этому было решено послать груп­пу из трех человек к ближайшим островам архипелага Шпицбер­ген (до них было около ста киломе­тров), чтобы сообщить о случив­шемся и организовать действен­ную помощь. 30 мая в 22 часа в путь по дрей­фующим льдам отправились ита­льянцы Цаппи и Мариано (штур­маны дирижабля) и швед Мальмгрен, вызвавшийся принять участие в опасном походе, несмо­тря на сломанную при аварии ру­ку. Шестеро членов экспедиции -Нобиле, Бегоунек, Вильери, Че­чони, Трояни и Бьяджи - остались в палатке в надежде, что сигналы их радиостанции услышит кто-ни­будь на Большой Земле.
В конце мая 1928 года, через несколько дней после того, как прервалась связь с дирижаб­лем в Москве при Осоавиахиме был создан Комитет помощи дири­жаблю «Италия». В тот же день московский радиолюбитель-ко­ротковолновик Иван Пал-к и н через свою домаш­нюю люби­тельскую ра­цию передал обращение ЦК Осоавиа-хима ко всем радиолюбите­лям Сибири со срочным задани­ем: связаться с пропавшей экспе­дицией. Тысячи радиолюбителей часа­ми просиживали у своих само­дельных радиостанций, напря­женно вслушиваясь в эфир. Лишь 3 июня поздно вечером двадца­тидвухлетний тракторист (по сов­местительству - киномеханик) не­большого по­селка Возне-сенье-Вохма Северо-Двин­ской губер­нии (ныне Архангель­ской области) Николай Шмидт и его семнадцатилет­ний приятель Миша Смирнов вне­запно поймали среди шумов и тре­ска в эфире слабые сигналы бедст­вия из Центральной Арктики -их подавал из «Красной палатки» радист Джузеппе Бьяджи. Текст был крайне неразборчив, коорди­наты неточны, однако самое глав­ное было понято и принято. В Москву, в Общество друзей радио полетела срочная телеграмма.
5 июня Ивану Палкину удалось не только вновь перехватить сиг­нал бедствия (впервые он сделал это накануне), но и засечь волну, на которой работала «Красная па­латка» . Он тотчас сообщил об этом заместителю наркома почт и те­леграфа А.М. Любовичу. После того, как точно устано­вили координаты льдины, к ней двинулись десятки судов под фла­гами разных стран, вылетели са­молеты. К несчастью, не обо­шлось без жертв. 18 июня 1928 года трагически закончилась экс­педиция на гидросамолете «Ла-там-47», организованная знаме­нитым полярным исследовате­лем Амундсеном. Самолет бес­следно исчез - по-видимому, упал в море, а на нем Амундсен и пять членов экипажа. Комитет помощи при Осоави­ахиме предлагал направить в район катастрофы несколько спа­сательных партий на ледоколе « Красин » , ледокольных пароходах «Малыгин» и «Г.Седов» и научном суд­не «Персей». Директор Института по изучению Севера, профессор Р. Л .Самойлович насто­ял на том, чтобы основное зада­ние было возложено на самый мощный по тем временам ледо­кол «Красин». В этом предложе­нии крылся немалый риск. Ледо­кол находился в отнюдь не блестящем состоянии и совершенно не годился для трудного ледово­го рейса. Он не плавал полтора года, его трюмы были пусты, ко­манда расформирована. Стоял вопрос о его полном «разоруже­нии» и постановке на длитель­ную консервацию. Но решение было принято, и ледокол стали готовить к выходу в море. За четверо суток его осна­стили и полностью подготовили к непредсказуемо долгому, опас­ному рейсу во льды. Начальни­ком экспедиции назначили выда­ющегося арктического исследо­вателя профессора Самойловича, комиссаром - П.Ораса. Позже, размышляя над тем, какими мотивами руководство­вались те, кто ринулся спасать, и те, кто решил «воздержать­ся», отойти в сторону, один из руководителей экспедиции пи­сал: «Многие страны, которые особенно любят говорить о своей высокой культуре, гуманности и человеколюбии предпочли ос­таться лишь молчаливыми сви­детелями того, как одни люди гибнут, а другие проявляют ге­роические усилия, чтобы их спа­сти... Без громких слов, без мно­гоаршинных статей и интервью советские экспедиции пошли в поход». В район Шпицбергена вышел ледокольный пароход «Малыгин», капитаном которого являлся Д.Чертков. Старшим на борту был известный исследователь Арктики В.Визе. На борту судна находился самолет, пилотируемый полярным летчиком М.Бабушкиным. Для обследования ледовой кромки в Баренцево море было послано гидрографическое судно «Персей», а ледокольный паро­ход «Г.Седов» под командовани­ем капитана В.Воронина был на­правлен в район Земли Франца-Иосифа.16 июня 1928 года в район Шпицбергена вышел ледокол «Красин» под командованием ка­питана К.Эгги, имея на борту сто тридцать шесть человек и трех­моторный самолет «Красный медведь», экипаж которого воз­главлял известный летчик Б.Чухновский.
В дни, предшествующие отплы­тию, Борис Григорьевич лежал в госпитале, где обследовался по по­воду воспаления аппендицита. Уз­нав о драме во льдах и подготовке спасательной экспедиции, летчик, невзирая на яростные протесты докторов, покинул больничную палату и присоединился к экипа­жу «Красина». 6 июля шведский летчик Лунд-берг первым обнаружил лагерь экспедиции Нобиле. Ему удалось посадить самолет на льдину и вы­везти раненного Умберто Нобиле на борт итальянского судна «Чи­та ди Милано». Ледокол «Красин» в это время находился всего в 60 милях от лагеря, но тяжелые льды препятствовали его продвижению. Узнав о спасении Нобиле, началь­ник спасательной экспедиции на ледоколе «Красин» Самойлович записал в дневнике: «Мы будем уверенно и спокойно продолжать свой путь. Питаю глубокие убеж­дения, что еще многим понадо­бится наша помощь». А помощи ждали пятеро в «Красной палатке», ее еще впол­не могли ждать шестеро, унесен­ных ветром (группа Александри-ни), да трое (группа Мальмгрена), ушедших из лагеря в поисках бли­жайшего берега.
10 июля экипажу «Красного медведя» в составе Чухновского, Страубе, Алексеева, Шелагина и кинооператора Блувштейна уда­лось обнаружить людей на льди­не - группу Мальмгрена. Одна­ко сгустился туман, и пилотам пришлось идти на вынужденную посадку. При этом от удара о то­рос у машины снесло шасси и сло­мало два винта из трех. Но храб­рые и самоотверженные летчики дали на борт «Красина» подпи­санную Чухновским радиограм­му, мгновенно облетевшую весь мир и ставшую исторической: «Запасов продовольствия две не­дели тчк Считаю необходимым Красину срочно идти спасать Мальмгрена».
Когда 12 июля «Красин» при­шел в указанную точку, льдина с людьми имела площадь всего 810 квадратных метров и уже через считанные часы должна была пре­кратить свое существование. На ней находились только двое италь­янцев: Цаппи и Мариано, Мальмгрена на льдине не было. Итальянцев подняли на борт. В тот же день «Красин» подошел к «Красной палатке», где остава­лось еще пятеро членов экспеди­ции Нобиле. Потом моряки подо­брали со льда экипаж Чухновско-го, подняли на палубу поврежден­ный самолет, после чего ледокол направился к Шпицбергену, где спасенных приняло итальянское судно «Читта ди Милано».Поиски группы Александрини, а также исчезнувшего гидро­самолета «Латам-47», на борту которого находились Амундсен и пять членов экипажа, результатов не дали. В октябре 1928 года прослав­ленный ледокол «Красин» воз­вратился в Ленинград. Вся стра­на приветствовала героев-поляр­ников. За сложную операцию ле­докол первым среди судов торго­вого флота был удостоен только что учрежденного в стране ордена Трудового Красного Знамени. Президиум центрального совета Союза общества спасания на во­дах наградил капитана ледокола «Красин» К.Эгги золотым знаком «За спасение утопающих» и гра­мотой. Все остальные участники экспедиции получили специаль­но изготовленные памятные на- грудные знаки.
На изготовленном из серебра знаке ромбовидной формы разме­ром 41 х 30 мм изображены по­крытые темно-красной эмалью ле­докол «Красин» и самолет. Внизу надпись: «СПАСАТЕЛЬНАЯ АРКТИ­ЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ 1928Г. ОСОАВИАХИМ СССР».


Катастрофа в Черном море
Через несколько лет нашим мо­рякам пришлось участвовать в не менее сложной операции на Черном море по спасению паро­хода «Ильич». 13 декабря 1931 года этот паро­ход вышел из турецкого порта Из­мир с грузом чая. Он отошел от берега всего на 40 миль и в ре­зультате разыгравшегося штор­ма наскочил на прибрежные кам­ни около острова Сагиб. Экипаж попытался сняться с камней само­стоятельно, но эта попытка к ус­пеху не привела. В дальнейшем от сильной качки вышел из строя руль, были повреждены рулевая рама и ахтерштевень. Через не­которое время появилась течь в районе ахтерпика и туннеля греб­невого вала. Под действием уда­ров волн корпус судна получал все новые и новые пробоины. Ко­манда и используемые ею водо­отливные средства не справля­лись с откачкой поступавшей в пробоины воды. Положение стало угрожающим.
На другой день 16 пассажиров и часть команды удалось перепра­вить на берег. Пароход же про­должало бить о прибрежные кам­ни, нанося ему новые поврежде­ния. Крен судна достигал 30 гра­дусов, и оставаться дальше на нем было опасно. С большими труд­ностями оставшиеся члены эки­пажа перебрались на берег.
О происшествии с пароходом «Ильич» в Одессе узнали только 15 декабря. Был срочно создан аварийно-спасательный отряд, который из Севастополя отпра­вился к месту бедствия. 18 дека­бря ледоколы отряда «Торос» и «Шальва-Элиава» подошли к «Ильичу», а на следующий день начались аварийно-спасательные работы. В ходе их проведения к нашим судам присоединился ту­рецкий буксир «Алемдар». Рабо­ты велись круглосуточно, пока наконец 3 января 1932 года (че­рез три недели после аварии) па­роход удалось снять с прибреж- ных камней.
Всем участникам операции был вручен специальный нагрудный знак. Его основу составляет треу­гольник, по периметру обрамлен­ный белой эмалевой полосой. В верхнем углу треугольника изоб­ражена красная эмалевая звезда, а на его вершину надет белый эма­левый с красными перемычками спасательный круг с надписью «ЗА СПАСЕНИЕП/Х "Ильич"». В цент­ре знака - судно с дымящейся тру­бой и развевающимся красным флагом с сериом и молотом.